Секретарша покраснела и вышла из кабинета.

— Без тоста. — Осоргин одним залпом осушил полстакана «Столичной».

Головачев тут же «догнал» директора. Осоргин вернулся к начатой теме:

— Повторяю тебе, Саша, дело будет поучительное. Запомни мои слова. А еще мы через пресс-службу просто обязаны оповестить СМИ... А Орешина жаль, мучиться будет бедняга. Безари над ним усердно поработает.

Командир части потянулся к тонко нарезанной колбасе.

— Многие уверены в том, что Безари продлит «удовольствие», — произнес он, жуя. — Когда два года назад Орешин брал его банду, у Безари были два пленных узбека. Он держал их в тесных клетках, жарил на солнце, не давал воды. Потом ненадолго выводил из клетки, поил — и снова за решетку. И все это время на глазах пленников истязал их родных. И те и другие сходили с ума. Дней десять-пятнадцать продолжаются такие пытки, больше никто не выдержит. Я это к тому, что Безари не страдает изобретательностью. Понял?

— Кажется, понял.

— Ну вот и хорошо, — обрадовался генерал. — У меня ребят набралось человек пятнадцать, давно в отпуске не были. Сегодня пристали с утра: Александр Ильич, дай нам отпуск.

Осоргин внимательно посмотрел на Головачева, снял трубку, сверился с номером и долго жал на клавиши телефона.

— Начальника штаба, — распорядился директор, даже не поздоровавшись с дежурным. — Осоргин... Евгений Осипович? Осоргин беспокоит. Я слышал, у вас в части несколько человек просятся в отпуск... Да, из «беркутов». Так вот, чтобы ни один из них часть не покинул. Объявите среди состава повышенную боевую готовность. Это приказ. Отпустишь — ответишь. Кавлис и Фиш? Ну эти пусть гуляют, можешь отпуск им продлить. Будь здоров. — Директор положил трубку и посмотрел на Головачева: — Вот так, Александр Ильич, никакой самодеятельности.

— Ну что ж, спасибо. Я пойду, наверное.

— Давай. Только из Москвы пока не уезжай. Мне твоя задница понадобится. Моей одной, сам понимаешь, мало будет.